«За штилем их не гнаться, но смотреть, чтоб дела не проронить»

Ломоносов В начале XVIII века в царствование Петра I начался процесс, выявивший изумительную мощь и гибкость русского языка в создании новых и ассимиляции иностранных слов и терминов, выражающих точные научные понятия. Сам Петр I, который по необходимости ввел в обиход российской жизни немало громоздких иностранных слов, тяготился этим обилием, призывал своих сподвижников «писать, как внятнее» и в переводах иностранных книг «за штилем их не гнаться, но смотреть, чтоб дела не проронить». Этому завету Петра вняли блестящие мастера российской словесности, трудами которых мы, сами того не подозревая, пользуемся и сейчас.

Первым реформатором русской научной терминологии стал М.Ломоносов. «Многоразличные свойства и перемены, бывающие в сем видимом строении мира, – писал он, – имеют у нас пристойные и вещь выражающие речи». Нам сейчас трудно представить себе, как можно написать научную работу, не пользуясь следующими терминами: воздушный насос, законы движения, земная ось, основание, наблюдение, движение, явление, частица и др. А ведь все эти слова ввел в научный обиход именно Михаил Васильевич, заменив ими соответствующие малопонятные русским иноземные термины. И тот же Ломоносов был достаточно прозорлив, чтобы не заменять русскими словами термины, идущие от греческих и латинских корней и потому получившие распространение во всех странах. Его хлопотами в русской научной литературе утвердились следующие термины такого вида: диаметр, квадрат, пропорция, минус, горизонтальный, формула, сферический, атмосфера, барометр, микроскоп, оптика и др.

Привычно пользуясь в научном и повседневном обиходе такими словами, как влияние, переворот, сосредоточить, занимательно, промышленность, оттенок, потребность, большинство из нас, вероятно, даже не подозревает, что все эти слова были некогда неологизмами, введенными в нашу речь Н. Карамзиным.

Особый интерес представляет словотворчество изумительного мастера и знатока русского языка Н.Лескова. Дар играть словом был настолько в нем развит, что Л.Н.Толстой даже считал недостатком «лесковских» произведений «избыток таланта». В этом мнении трудно согласиться с Толстым. Ведь сколько остроумия и глубины кроется в переиначенных Лесковым иностранных словах, вправленных как бриллианты в текст его знаменитого «Левши». Как неожиданно точно раскрывается назначение барометра и микроскопа в лесковских «буреметре» и «мелкоскопе». Как ясно выявляется необходимость зубрежки при заучивании таблицы умножения в лесковской «долбице умножения». Скафандр водолаза Лесков упоминает как «морской водоглаз». Стоит вспомнить его «смоляные непромокабли для конницы», «байковое пальто с ветряною нахлобучкою на голову», «нимфозорию» и прочее.


Прокомментировать

Вы должны войти чтобы оставить комментарий.