Марсель Пруст и другие «лежаки»

Марсель ПрустРассматривая собрание сочинений французского писателя Марселя Пруста можно конечно вспомнить слова Ф.М.Достоевского: «Человек творит, когда ему больно». Однако, ознакомившись с содержимым его романа «В поисках утраченного времени» («A la recherch? du tempe perdu», роман в 15-ти томах) сожалеешь о напрасно убитом времени и понимаешь, что к Прусту более всего подходит высказывание Марины Цветаевой: «Состояние творчества есть состояние наваждения…Что-то, кто-то в тебя вселяется, твоя рука исполнитель, не тебя, а того. Кто он? То, что через тебя хочет быть». Уверяют, что этот роман создавался в течение девяти лет и даже был немного популярен. А заодно стало интересно, сколько лет император (и заодно философ-стоик) Марк Аврелий Антоний (121-180гг. н. э.) писал свой двенадцатитомный труд «Рассуждения о самом себе»? Что меж ними общего? А почитайте и узнаете. Любому тщеславному эгоманьяку создание многотомника о себе любимом – это плёвое дело. И никакие графоспазмы не помеха.

И уже автоматически начинается поиск упоминаний о Прусте в трудах «докторов-психов» (Ломброзо, Нордау, Ланге-Эйхбаум и др.). Общую картину, а также и своё мнение М. Зюдфельд объединил и прямолинейно выложил: «…Ломброзо говорит специально о «маттоидах» (от итальянского слова «матто» – безумный) и «графоманах». Под ними он подразумевает полуненормальных людей, одержимых писательским зудом». В общем, «айболитам» тех времён было что рассказать.

Ныне Марсель Пруст малочитаем и мало кто знаком с рассуждениями-умозаключениями этого эстета описывавшего утончённую жизнь тогдашних аристократических салонов. Но сразу отметим, что его герои вовсе не эвпатриды-патриции, его герои – вырожденцы (любимое определение Макса Нордау).

Пруст – выходец из обеспеченной семьи, гомосексуал и жуткий ипохондрик (пребывание в бредовом состоянии), чтобы бодрствовать по ночам он выпивал большие количества кофе, в дневное время спал, предварительно приняв веронал (барбитал – снотворное). В итоге всего результат был таков – из своих последних пятнадцати лет жизни подавляющую часть суток он провёл на диване, в звукоизолированной комнате. И что интересно. Отец Марселя был врач по профессии, но он так и не смог помочь сыну, наверное, понимал безнадёжность положения (речь о наследственных болезнях), ведь родная тётка Марселя Пруста (тётушка Элиза, также ипохондрик) отказывалась вставать с кровати в течение двадцати лет.

В тему. Ломброзо сообщал, что отец Бальзака двадцать лет пребывал в депрессии и отказывался вставать с постели. И кстати, минздрав предупреждает: длительное времяпровождение на кровати – иногда, смертельно занятие. Не верите? А вот  журнал «Техника-молодёжи» (1970г. №2., стр.60) в заметке «Кровать опасна, как и автомобиль» сообщал: «Изучение статистических данных о несчастных случаях в Западной Германии показало: в результате падения с кровати в 1968 году насмерть разбилось 600 человек!..».

Коротенько о депрессии: чувство обречённости, нежелание общаться, замедленность всех реакций, подавленность. Депрессия может перейти в сумасшествие, а каждый пятый из депрессантов всерьёз подумывает о попытке самоубийства (считается, что 1 из 30 ежегодно подвержен депрессии). Вывод: ипохондрия – болячка серьёзная.

В отличие от Обломова, героя романа «Обломов» (автор Гончаров И.А 1859г.), Марсель Пруст сутками лежал на диване в ореоле своего нарциссизма. В кастовой замкнутости аристократов, в их праздности, изысканных заморочках и отрешенности от внешнего мира Пруст видел своеобразную красоту, противостоящую мещанской ограниченности и обыденности бытия. В целом он почти не интересовался «внешним миром», как и вообще всякой реальностью. Его внимание сосредоточено на внутренней, подсознательной жизни своих героев. Стремясь с помощью интуитивного метода познания действительности разрушить все существующие в художественной прозе каноны, Марсель Пруст изобразил мир как «поток сознания».

Нет-нет, этот «поток» вовсе не в духе учения философа – идеалиста Фридриха (Вильгельма Иосифа) Шиллинга о «философии тождества» субъекта и объекта. И даже не в соответствии совета древнегреческого поэта Анакреонта: радоваться настоящему, презирать будущее и забывать о прошлом, и прочих других (более серьёзных и известных вам) новаторов осмысления существования.

«Поток сознания» Пруста ближе к «парнасцам» (у которых лозунг – «искусство ради искусства») и к литературной школе символистов (а уж этих-то психиатры обожали «препарировать»). Для Пруста не имеет значения порядок событий, они возникают как воспоминания, как сложные ассоциации и ощущения героев. И что интересно – утончённая жизнь аристократов (по Прусту) – это «утраченное время», а обрести время можно лишь в самом себе, в своих субъективных чувствованиях, в обращении к искусству. К искусству, возникшему во Франции, которому дали название «fin-de-siecle». Если с вашей психикой всё нормально, то вероятно, что читая Марселя Пруста вы не всё  поймёте, и чтобы хоть немного разобраться в этом прочтите (как минимум) «Вырождение» (М.Нордау). Популярные в своё время антиреалистичные и немного антиобщественные (здесь подобраны максимально мягкие выражения) романы Марселя Пруста со временем стали считать своеобразным итогом не только французского, но и европейского декаданса. А.П.Чехов считал писателей-декадентов «пустышкой»  и раздражённо говорил: «Никаких декадентов нет и не было… Жулики они, а не декаденты… Их бы в арестантские роты отдать».


Прокомментировать

Вы должны войти чтобы оставить комментарий.